In English

События

Интервью Владимира Аветисяна журналу "Ереван"

Блестящая карьера в сфере энергетики, дайвинг, охота, бодибилдинг, музыка – Владимир Аветисян с азартом берется за все новое и добивается результата. А еще он коллекционер. По его собственному утверждению, это стиль жизни. В его обширной коллекции не только две сотни гитар, охотничье оружие, ножи, но и эмоции от различных достижений. Недавно Владимир Аветисян и группа D'Black посетили с концертами Степанакерт и Ереван.

КОЛЛЕКЦИОНЕР ЭМОЦИЙ



Блестящая карьера в сфере энергетики, дайвинг, охота, бодибилдинг, музыка – Владимир Аветисян с азартом берется за все новое и добивается результата. А еще он коллекционер. По его собственному утверждению, это стиль жизни. В его обширной коллекции не только две сотни гитар, охотничье оружие, ножи, но и эмоции от различных достижений. Недавно Владимир Аветисян и группа D'Black посетили с концертами Степанакерт и Ереван.



Текст: Нунэ Мелкумян


Фото: Сурен Манвелян



Вы выступаете на сцене перед публикой на профессиональном уровне. Как для человека с аналитическим умом и технической профессией музыка могла стать больше, чем просто увлечением?



- Это самый популярный вопрос, который мне задают. Раньше я с журналистами общался на сугубо профессиональные темы, теперь задавать вопросы людей заставляет творческая сторона моей жизни. На самом деле все просто. Я стал гораздо свободнее и могу распоряжаться своим временем самостоятельно, потому я и вернулся к старым университетским и даже школьным занятиям. Сначала выступления были шуткой. На «поминках» по случаю кончины РАО «ЕЭС России» каждый из высокопоставленных работников представил номер художественной самодеятельности. И я с музыкантами, которых знал давно, сделал несколько концертных выступлений. Дальше это переросло в постоянное занятие. Вы правы, я абсолютно технологично выстроенный человек, системный. Я не могу ничем заниматься в половину, если меня что-то увлекает, то я иду до определенного профессионального уровня.



Что вы чувствуете, когда играете перед аудиторией?



- Не буду лукавить, я, как и другие музыканты группы, не могу не чувствовать энергетику зала. В противном случае музыканты немного «гаснут». Можно сказать, что это непрофессионально, что профессионал может выйти и сыграть на высоком уровне даже перед стеной, но я думаю, обмен энергетикой – главное, что происходит на живом концерте.



То есть творчеству нужен зритель?



- Думаю, да.



А какой он в Армении?



- Я в течение двух недель второй раз приезжаю в эти края. Первый концерт был в Нагорном Карабахе, эта поездка и меня и других музыкантов просто ошеломила. Во-первых, никто не ожидал, что будет такая непогода – мы пробирались через сугробы, приходилось толкать машины. И, во-вторых, не покидало ощущение какой-то мистической, суровой красоты. Оно посещает меня только в Иерусалиме и в Армении. Очень хочется постоять и помолчать, побыть в себе. Непростая дорога в Карабах была легкой, потому что мы были заняты созерцанием этой суровой красоты. Но, когда мы приехали в Степанакерт, оказались в некотором приятном недоумении. Наш концерт мог не состояться по массе причин, и тем не менее вызвал такой интерес и аншлаг! Зрители и мы буквально с первых аккордов стали одним коллективом. Карабахцы настолько настоящие, что, мне кажется, если б им не понравилось, они бы свистели и топали ногами. Но они бурно радовались, и мне это выступление запомнилось. Такое долго держит в тонусе.



Какой у вас репертуар? Что вам нравится исполнять?



- Есть две составляющие для каждого музыканта: это музыка, которая тебе вообще нравится, и музыка, которую ты готов исполнять. Это не всегда накладывается друг на друга идеально и без излишеств. Я достаточно всеяден в музыке. Мне нравится и классическая музыка, я стараюсь не пропускать концерты, оперные и балетные спектакли по всему миру, особенно если это премьеры. Не очень люблю осовремененные интерпретации классики. Но современную музыку очень люблю. С детства обожаю «Битлз». С друзьями часто играли в игру на бобинном магнитофоне. Ставили из коробки пленку, вслепую, а потом нужно было включить магнитофон, предварительно повернув ручку вперед и назад в режиме воспроизведения. А затем быстро назвать альбом, порядковый номер песни и исполнителя. Немного повзрослев, я проникся творчеством Эрика Клэптона. В основном мы играем либо его произведения, либо те блюзовые классические вещи, которые он где-то исполнял или записывал.



Предположим, все сложилось бы иначе, и вы не пошли бы в энергетику. Стали бы музыкантом?



- Всякое могло быть. У меня в жизни было несколько моментов, которые могли изменить мою судьбу, заставить идти совершенно другим путем. И я благодарен Богу, что этого не произошло. Если бы мне дали возможность прожить жизнь заново, я бы ничего крупного не стал менять. Помню, учился на последнем курсе института, когда в Самару приехала профессиональная  команда музыкантов, которая попала к нам на концерт в Доме Молодежи. Большой концерт был полностью составлен из произведений «Битлз». Меня и бас-гитариста пригласили в турне, мы сначала очень загорелись, а потом подумали — последний курс института, обидно все бросать. Мы не рискнули, не пошли на это, и я об этом не жалею. Сейчас все по-другому. Мне не нужно каждый день приходить и занимать свое директорское кресло, чтобы бизнес жил и работал, приносил пользу мне и людям. Я тридцать лет был руководителем, который каждый день утром приходил на работу и уходил ночью. Отпуск мой длился 5-10 дней году. Но времени хватало на все. А сейчас на работу я каждый день не хожу, но времени вообще ни на что не хватает, у меня с этим большие проблемы. Это удивительно, но факт.



Нет ностальгии по временам активной работы?



- У меня есть ностальгия по друзьям и коллегам. Коллектив, собранный Чубайсом в РАО «ЕЭС», был звездной командой со звездным руководителем. Каждый день на работу мы шли, что называется, как на праздник. Это было действительно интересно и с точки зрения задач, которые мы решали, и с точки зрения человеческого общения, которое, кстати, не всегда было легким. Так прошло 10 лет моей жизни. Я не скучаю по ручке, печати и креслу. С точки зрения здорового честолюбия и самолюбия все в порядке. Я хочу, чтобы меня представляли не «Владимир Аветисян, известный бизнесмен и музыкант», а «Владимир Аветисян, известный музыкант».



Расскажите об университете, выборе профессии. О чем вы мечтали в те годы? Что реально сбылось?



- В советские времена у человека было абсолютно стандартное представление о счастливой жизни и карьере. Я всегда был человеком, который любил ходить по земле, а не витать в облаках. Хорошо окончить институт, попасть в хорошее место, стать инструктором райкома, если повезет — начальником отдела и так далее. К сорока годам купить «Жигули» или «Москвич» (про «Волгу» не мечтал, потому что был реалистом), построить дачу и получить трехкомнатную квартиру, уйти на пенсию каким-то директором — это сверхзадача. Стандартная советская мечта. Этой дорогой я и шел. Когда случился переворот 1991-го, я и мои друзья не особо в него поверили, мы считали, что это ненадолго. Мы что-то делали, конечно, чтобы не отставать от времени, но понимали, что это скоро закончится. Потому мы не покупали ваучеры за бутылку водки у старушек. Я свой ваучер так и не получил, потому что никогда не любил стоять в очереди. Два ваучера мне сохранила мама, они с аутентичной подписью Чубайса и я берегу их для потомков. Потом мы поняли: что-то меняется в этой стране. После института я таки стал мастером, прорабом, начальником участка, главным инженером, начальником управления – мне было на тот момент 26 лет. Потом стал первым заместителем генерального директора «Самаратрансгаза». Перешел в частный бизнес. Осмелюсь заявить, раньше Чубайса понял, что надо двигаться в энергетику и что за ней будущее. Пытался войти в эту сферу бизнеса, еще полностью государственно регулируемую. В 1999 году меня назначили генеральным директором «Самараэнерго». Так сложился мой путь. Эти 10 лет работы в энергетике стали лучшими в моей жизни.



А если выделить несколько достижений, пиков жизни?



- Дети. Это главное достижение. А вообще, все то, что дается трудно, считаешь достижением. Ценишь. Я фанатично занимаюсь всем, что начинаю. Однажды я стал нырять. Дошел до квалификации дайв-мастера, меня приглашали остаться работать на Мальдивах с русскими клиентами ассистентом инструктора. Потом я увлекся бодибилдингом. Отдал этому 8 лет, сфотографировался, теперь, если надо, могу показать, каким я был. То есть ты делаешь то, что в принципе не должно у тебя получаться. То же и вхождение в РАО «ЕЭС» – «прийти с улицы» и стать директором большого предприятия, членом правления. Венец, я считаю, — это реформа энергетики и те преобразования, которые мы провели. Мы это сделали в сложной политической и экономической ситуации, в непростой ситуации преодоления консервативного мышления самих энергетиков — «генетических энергетиков», как мы их называли. К той реформе можно относиться по-разному, но я считаю это своим пиком в карьере.



Известно, что вы коллекционируете гитары Эрика Клэптона.



- Меня можно просто назвать коллекционером — это уже печать, определение и, если хотите, диагноз. В детстве собирал марки, монеты, значки. Кое-что осталось до сих пор, кое-что в институте, живя в общежитии, продал за смешные деньги, потому что хотелось пойти поесть и выпить водки. А потом я стал коллекционировать охотничье оружие, красивые ножи, особенные. В этом преуспел, собрал большие коллекции. Очень большую роль для меня играет все, что касается творчества Эрика Клэптона. Я перевел на русский язык его биографию, и сейчас мы отправляем ее в типографию, книги можно будет купить в магазинах. У меня достаточно большая коллекция гитар Клэптона, около 30. Точной цифры я не знаю, я не из тех коллекционеров, которые пересчитывает свои экспонаты. Храню я их дома. Для гитар, кстати, самое страшное – перемена влажности. Поэтому они хранятся при влажности 40-50%, в комнатах стоят увлажнители, а специалисты следят, чтобы перепадов влажности не было. На этих гитарах всегда можно поиграть, но на концертах играю на своих. Кстати, часть моих гитар полностью повторяют гитары Клэптона.



Помните свой первый инструмент?



- Это была гитара куйбышевской фабрики щипковых инструментов. Не рискну назвать этот инструмент акустическим, скорее, это был средневековый предмет для пыток. Ровно через 10 минут попыток извлечь правильные звуки, из-под подушечек пальцев сочилась кровь. Это были страшные кровяные мозоли, а у меня была всего неделя, чтоб освоить несколько аккордов. Эта гитара мне запомнилась. А первая коллекционная гитара была приобретена в Москве, в девяностые. Заехал в магазин и купил несколько гитар — я мог себе позволить приобрести дорогие инструменты. Тогда, как ни странно, их выставляли в свободную продажу в Москве. Я с них протирал пыль, играл, они стояли на виду. Но влажность их убила, и это меня научило. На какое-то время я об этом своем увлечении забыл, а сегодня для меня это произведения искусства. У гитары есть душа. На сегодняшний день в общей сложности у меня около двухсот гитар.



Что вас связывает с Армений?



- Дедушка и бабушка, папины родители, родились в Западной Армении. Дедушка в Карсе, бабушка – в Сарикамыше. Потом они оказались в России, где и познакомились. Первый экскурс в армянскую историю мне устроил дед. Он читал мне очень много книг, много рассказывал. К сожалению, деда не хватило на то, чтоб я выучил язык. Я знаю несколько слов, которым обучают любого приезжего – несколько ругательств, слова приветствия и прощания и это прекрасное «цавд танем», без которого не обходится ни один человек. Ментально процентов на 90% я русский человек. Мама у меня русская, родился я и вырос в России. Среда воздействует на молодого человека. Но то, что было генетически заложено, живет и проявляется в разное время. Я мечтал приехать в Армению и не разочаровался. 5-6 лет назад мой друг Рубен Варданян собрал армян со всего света и привез их знакомить с родиной. Грандиозные впечатления. Приехав на Севан, первое, что я сделал – закатал брючины и вошел в воду. Все это очень трогает душу. Люди в Армении очень интересные и музыкальные. Это бросается в глаза. Фантастический инструмент - дудук, он не мог родиться ни у какой нации. Многовековая скорбь армянского народа – она вся в нем. Недавно я привез в Армению своего сына, который еще в меньшей степени может быть идентифицирован с точки зрения национальности. Но когда мы побывали в музее геноцида, он сказал, что впервые в жизни почувствовал себя армянином.



Справка



Владимир Аветисян



Родился 2 апреля 1958 года в г. Новокуйбышевске.



В 1980 году окончил Куйбышевский инженерно-строительный институт. С 1980 по 1999 год работал руководителем на предприятиях «Газпрома». В июне 1999 года избран в Совет директоров, а в декабре 1999 года назначен генеральным директором ОАО «Самараэнерго». В декабре 2000 года назначен генеральным директором Средневолжской межрегиональной управляющей энергетической компании. В апреле 2004 года стал членом Правления, Управляющим директором РАО «ЕЭС России». В сентябре 2006 года возглавил Проектный центр по реализации активов РАО «ЕЭС России». С мая 2010 года Владимир Аветисян является советником генерального директора государственной корпорации «Ростехнологии», курирует реализацию проекта энергосбережения и энергоэффективности на предприятиях госкорпорации. С 2008 года – вокалист и гитарист ритм-н-блюзовой группы DBlack.





comments powered by HyperComments

Директор группы и организация концертов: Сергей Сорокин +7 (916) 408-30-30
Для прессы: Кострюков Владимир +7 (985) 998-97-92